. Ната Немчинова, Ира Форд . ТЕРРИТОРИЯ КОШЕК

http://lib.rus.ec/i/94/386794/i_011.png

Проспект живет своей жизнью: сверкают огнями витрины, переливаются молочные бока лимузинов. Дорогие женщины прогуливаются под ручку с обеспеченными мужчинами.

«Это все не для меня», — саркастически думает она. Ее одеяние — черное китайское: куртка джинсы, мужская шапочка дешевые ботинки. Идеальная экипировка для бродяги.

Ей двадцать три. Последние шесть лет она мотается по разным крупным и средним городам В маленьких останавливаться нельзя — быстро заметят.

Она ни от кого не бежит. Ею не совершены никакие преступления. Ей было некомфортно в родительском доме, она ушла.

С того времени она сменила много домов, все стремилась найти свой. На улице ей не нравится: она не любит непременные уличные атрибуты — холод, сырость, грубых прохожих, толпу, постоянное чувство голода. К тому же, пока нет своего дома, приходится работать. Вот это ей совсем не по душе.

В работе есть смысл, пока ты не нашла пристанище — красивое и комфортабельное. С этого момента всякая деятельность моментально сворачивается, кроме основы основ: ухода за собой, неги и многочасового сна.

У нее осталось еще одно письмо.

Каменный фасад в классическом стиле. Фигурные окна от пола до потолка. Богатый дом.

В таких домах только один недостаток — консьержки. Обитательницы террариума, вынужденные сутками держать улыбку на физиономиях. Этих натянутых, завитых дамочек неопределенного возраста терзают близость богатства и его недоступность. Случайно оказавшиеся на территории денег люди — курьеры, няни, репетиторы — подвергаются ими всевозможным тонким унижениям. Однако до консьержки было еще далеко, сначала надо пройти первый рубикон: входную дверь.

Та-ак… Похоже, доступ на территорию только для своих: квартиры не обозначены номерами. Как же пробраться?

Невысокий мужчина в элегантной дубленке, обтягивающей внушительный живот, подходит к витиеватой решетке. Чугунное кружево летит в сторону. Толстяк расплывается в улыбке: сейчас он похож на веселое желе из рекламы быстрорастворимого киселя.

Девица смотрит сосредоточенно и мимо него: рассчитывает движение двери. В тот момент, когда обитатель дома сделает шаг к своей машине и автоматически толкнет дверь назад, у нее будет полторы секунды, чтобы прошмыгнуть внутрь. Она умеет входить в разные двери.

Любят денежные люди такие дворы — суперсовременные, позапрошлого века: фигурная плиточка, скамейки на изогнутых ножках, фонарики. В центре — пустая до весны фонтанная чаша.

Надменного стража покоя местных обитателей нигде нет. Пять дверей, на каждой обозначен номер — единственный. Одна квартира на весь подъезд?

Звонок по адресу остается без ответа. Придется ждать. В конторе сказали — отдать. Хоть через окно влезай.

— Это кто меня так усердно добивается? — неожиданно звучит игривый голос сбоку.

Голос принадлежит высокому мужчине с заметной сединой в темных волосах. Он весь в сером английском. Поскольку серый — это уже цвет, а не тьма палитры, оттенки вещей красиво переходят из одного в другой — от светлого, почти белого шарфа до графитовых ботинок.

Она смотрит на него снизу вверх. В ее глазах горит мягкий виноградный свет. Два зеленых огонька на неясном в сумерках лице. Время останавливается. Он узнает ее.

Да, это она. Вид — женщина. Подвид — смертельно опасная. Не производит сильного впечатления поначалу, ибо ее красота не нуждается в искусных трюках отбеливания, наращивания и окрашивания. Обычно такие женщины вызывают глухое, непонятное и необъяснимое беспокойство, помноженное на желание держаться подальше. Лишь немногие мужчины с развитым художественным чутьем испытывают тихую печаль и благоговение перед этой настоящей, природной красотой.

Позже, спустя несколько секунд, он взглядом скульптора мысленно отсечет все лишнее, черно-китайское, под которым скрывается изящная фигура. Но пока — глаза. Слишком большие, чересчур зеленые и какие-то совершенно отстраненные. В них нет контакта. Ни доброжелательности, ни недоверчивости. Одно холодное наблюдение. По такому взгляду невозможно понять — нравишься ты или нет.

Девушка необычная. Это хорошо. Последние лет пять у него только с такими получалось — нормальные не заводили. Надоедали быстро. Решение принято.

— Так что у вас ко мне? Наверное, что-то личное? — произносит мужчина с мягкой улыбкой.

Девушка молча протягивает ему конверт.

Он берет, даже не взглянув.

— Вы курьер, значит?

Молчание.

— А как вас зовут?

Тишина.

Странное выражение лица — совершенно бесстрастное.

— Вы устали? Вам не хочется разговаривать?

Девушка молча составляет длинными тонкими пальцами с немного заостренными ногтями какую-то сложную фигуру. Кисти движутся столь быстро и пластично, что сомнений не остается — это давний навык, следствие единственного способа общения.

Она немая.

Ее языка он не знает. По роду деятельности и образу жизни ему нужны английский, французский и итальянский.

Да это же девушка-мечта — молчит и радует глаз. Пора приступать к действиям. Ловко открыв ключом дверь, приглашает гостью войти. Этот жест стал ритуальным — он совершал его множество раз, и никогда не получил отказа.

* * *

Хозяин возлежит на голубых шелках (сегодня он не ждал гостью, и эффектные алые комплекты мирно дожидаются своей очереди в дизайнерском шкафу черного дерева).

Непонятная девушка мирно спит рядом. Все-таки это необычно — когда женщина совсем не говорит. Как будто и не женщина вовсе.

Прошел ли хотя бы час от знакомства до секса? Когда он заказывает девушек в проверенном агентстве на ночь, обычно есть этот разгоночный час.

Нет, не прошел. И он собирается ее оставить.

Купит шмоток всяких… шубу пока не будет. Шубу еще рано. Все-таки он в первый раз ее… видит.

Ей и в пальто будет хорошо. Век будет ему благодарна.

Но на этот счет опытный мужчина ошибался.

* * *

Опять кого-то притащил. Последние полгода, после того, как я выжила ту лахудру, — каждый раз новая. Интересно, что эта собой представляет. Сейчас засюсюкает как обычно: «Ой, кошечка!»…

На сплетенные тела улегся мех — живой, шевелящийся, мягкий. Девушка меланхолично вытащила руку из-под нежного клубка и принялась его гладить — именно так, как нужно… хм!

— Это Цаца. Вообще ее зовут Царица, но я сократил. Ей так больше идет. А ты будешь Кошка — самое подходящее для тебя имя.

* * *

Цаца с Кошкой теперь подружки — вопреки предыдущему печальному опыту. Только Кошка знает, как надо ее купать, расчесывать, где продается самый вкусный корм. Она целыми днями сидит с Цацей дома — им хорошо вдвоем. Хозяину девочка нравится, но появились некоторые сомнения. Он не против содержать — дело привычное. Но пусть женщина будет хоть чем-то занята. Те прекрасные гостьи, которые задерживались тут ненадолго, были очень деловыми особами. Львиную долю их дел занимал шопинг. Салоны всякие, маникюр-педикюр. И конечно, тщательная реализация стратегии по брошюре «Как выйти замуж за два месяца».

Кошка почти не выходит из дома — только за кормом для Цацы. Обожает ухаживать за собой, можно сказать, живет в ванной, но никаких салонов. Большую часть времени она проводит в постели, причем у него появляется такое ощущение, что ему там нет места.

Даже когда девушка крепко спит, кажется, что она всегда начеку. Подолгу Кошка просто валяется в красивых, но странных свернутых позах — ее тело мягко закручивается во всевозможные петли, полукруги и изогнутые линии. Неясно, как вообще можно добровольно принять такое положение.

Когда он ложится в свою, в общем-то, постель, в первые секунды чувствуется ее недовольство тем, что потревожил. Затем настроение резко меняется — Кошка начинает ласкаться, растягивая этот предварительный этап как можно дольше. Она всячески стремится избежать финала программы — в последний момент часто выясняются всевозможные обстоятельства, препятствующие нормальному завершению процесса. Это весьма раздражает. Ему кажется, что с ним играют в какую-то игру, где он не знает правил, ведомый и взят-то из милости.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *