СМЕРТЬ С РОЖДЕНИЯ

Джорджз и директор зоопарка стояли за упитанными прутьями клетки и смотрели, вцепившись в них. Внутри, примерно в полутора метрах от них находился дикий, свирепый зверь с выпущенными когтями и бритвенно острыми клыками. Душевные мучения львицы, отпечатавшиеся в ее глазах, выдавали пренебрежение к их присутствию. Джорджз вдруг ощутил сострадание, когда осознал, насколько подавленной и растерянной была львица.

С неожиданным ревом она кинулась на остолбеневшую пару и врезалась в прутья клетки, которые отделяли людей от неминуемой гибели. Джорджз попытался проанализировать поведение этой беснующейся массы дерзкой ярости – что питало ее?

Было очевидно, что она планировала повторить то, что делала в прошлом. Она убивала своих отпрысков, как только те рождались. Четыре раза за последние семь лет ее крепкие зубы вгрызались в новорожденных львят, и она колошматила их об стены клетки, пока те не испускали дух.

Бешеная львица, которая вот-вот должна была стать матерью в пятый раз, билась о тюремные прутья клетки. Даже люди в подобном заточении могут сносно существовать при наличии достаточного пространства. Кроме того, вокруг клетки были возведены фанерные стены, дабы обеспечить львице ощущение личной жизни.

Кто-то говорил, что она – прирожденный убийца с недостатком инстинкта материнства, присущего любой нормальной самке. Ее жизнь служила насмешкой над утраченной свободой. Она была невольницей, выхваченной из дикой природы, истязаемой теми, кто ее пленил. Возможно, она чувствовала, что, убивая своих детенышей, она спасает их от мучений, на которые люди обрекли ее саму. На воле матери иногда уничтожают свое потомство. А бывает, что детеныш рождается мертвым, и мать делает все, чтобы вернуть его к жизни. Но дарить миру часть себя, а потом убивать!..

Внезапная конвульсия, и новорожденный львенок летит точно на Джорджза. Он быстро схватил его через щель между прутьями, прежде чем мать успела что-то сделать. Правая передняя лапа львенка была сильно повреждена челюстями матери.

Джорджз не собирался слишком участвовать в судьбе новорожденного. При всей его любви к животным и знаниях, его единственным намерением было спасти детеныша от разъяренной матери. Но так вышло, что он стал благодетелем зверька.

В тот памятный сентябрьский день Джордз привез истекающую кровью и ободранную полуторакилограммовую Тайк домой. Домом служило ранчо, затерянное где-то в окрестностях Сиэтла, штат Вашингтон, где Тайк суждено было пополнить зверинец, включающий лошадей, крупный рогатый скот и кур. Любознательные павлины вышагивали по крыше, котята поглядывали в прорехи частокола. Взволнованный Джорджз принес полуторакиллограммовый меховой клубок жене Маргарет. Два их терьера вытанцовывали от удовольствия лицезреть прибавление семейства.

Когда Тайк впервые увидела свет своими слипшимися глазами, она заинтересовалась лишь одним предметом: бутылочкой теплого молока. За этим последовало тщательное обследование. Ветеринары предложили ампутировать поврежденную лапу. Железа, проходящая через суставное соединение, была разорвана клыками львицы. Жидкость, выделяемая железой, могла привести к тому, чтобы кожа и мясо просто отслоились.

Отказавшись от ампутации, Джорджз и Маргарет наложили на лапу шину и разработали мудреную систему обработки мазями и смены повязок. Заранее приготовив все необходимое, они укутывали спящую Тайк в халат, освобождали конечность от пут и накладывали новые. К этому моменту львенок уже брыкался и корчился, не понимая, что это за новая пытка. Джорджз и Маргарет никогда не разговаривали во время этих процедур до тех пор, пока повязка не была на месте, а потом говорили «Где же Тайк?», освобождая ее от халата и инсценируя спасение. Тайк лизала им руки в благодарность за это «спасение». Негодование моментально выветривалось из нее. План срабатывал раз за разом.

Одетая в крошечный красный свитер, который одновременно грел ее и защищал лапы от травм и инфекций, Тайк была неустанно уберегаема своими благодетелями. К счастью, у них имелись жилые помещения для нее (прохладный склад), где она росла под легкую музыку, которую она уже вскоре обожала. При добавлении сульфамидных препаратов и антибиотиков Тайк начала поправляться.

Джорджз и Маргарет пытались придумать для Тайк будущее, посещая зоопарки и наблюдая три или четыре сотни хищников, воющих от отвращения к окружающему миру. Тревога не покидала их при мысли о подобной жизни для их питомицы. Тайк уже могла подниматься с коврика на несколько мгновений и делать несколько шагов к своим старшим друзьям, толкая раненую лапу вперед. Она выглядела очень маленькой и беспомощной, когда боролась с недугом. Джорджз услышал собственные слова: «Вот ты какая, царица зверей!».

Повязки и мази накладывались по-прежнему изо дня в день, сопровождаемые уже традиционной операцией по «спасению» и бутылочкой теплого молока. По ночам каждые три часа раздавались ее пронзительные вопли с требованиями теплого молока, которое вскорости ей преподносилось. Банка парного молока разбавлялась водой один к одному. Вскоре Тайк научилась прислушиваться к шуму льющейся воды, когда испытывала голод.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *