Как быстро приучить котенка к туалету?

Вы решили завести котенка, но не знаете, как быстро его приучить к горшку? Вам помогут несколько советов от сайта Cats Discovery

Котенок до трех месяцев очень тесно связан с мамой-кошкой, которая и прививает ему все известные навыки. Эти навыки в будущем очень потребуются котенку. В том числе и навык хождения в туалет. 

Но бывают случаи, когда люди берут животное с улицы, коту или кошке может быть уже пару лет, а может, и больше. Но и тут легко можно приучить к горшку даже взрослое животное.

Кошки, хоть и одомашнены давно, не утратили своих инстинктов. Так, инстинкт закапывания фекалий остро присущ многим представителям семейства домашних кошек. Это нужно учитывать, принося котенка в дом. 

Первым делом нужно закупить все необходимое для туалета. Вы можете взять лоток с сеточкой, без сеточки, смываемый автоматически и т.д. Сейчас огромный выбор туалетных принадлежностей для братьев меньших. Наполнители тоже бывают разные. Тут сложно угадать заранее, понравится ли котейке древесный или минеральный, крупный или мелкий, а может, комкающийся. Когда вы принесете животное в дом, туалет уже должен быть оборудован и готов к применению.

Если вы взяли кота с передержки или от заводчиков, то тут меньше вопросов- вам уже сообщат, какой наполнитель и лоток предпочитает кот. Если взяли с улицы — придется самим искать подходящее. Бывают очень привередливые кошки.

Найдите укромное место в вашей квартире, желательно то, куда не попадает взгляд домочадцев; некоторые животные очень стеснительные, а на первых порах тем более. Пусть это будет скрытое место. Даже если вы планируете использовать лоток с сеточкой, в первое время лучше посыпать наполнителя на сетку. У кошки очень развит инстинкт закапывания своих отходов. Так что, как только вы посадите котенка в туалет и он попробует пошвырять комочки наполнителя, он включит свой инстинкт. Обычно кошки и котята приучаются за одно-два таких «подсаживаний» в туалет. Еще очень действенный способ: если вы видите, что котенку хочется в туалет (обычно по поведению это сразу заметно), посадите его в туалет, можете даже немного покопать наполнитель, чтоб стимулировать процесс «закапывания» у кошки. 

Если так случилось, что котенок не понял вас и метит не там, где положено, то нужно прибегнуть к следующему. Обычно кошки очень чистоплотны и выбирают местом туалета себе какое-то конкретное место. Если он сходил туда дважды, то пойдет и в третий раз. В это место и нужно поставить лоток с наполнителем. Даже если это в переднем углу, даже если на кухне под столом или еще в каком-то неудобном для вас месте. В следующий раз котенок пойдет в это же место только в наполнитель. Пусть постоит на этом месте неделю-две. Котик привыкнет к лотку, и тогда вы сможете смело убрать лоток в удобное уже для вас место. В огромном большинстве случаев котенок будет ходить именно в лоток. Главное — нельзя наказывать котенка и тыкать мордочкой, как это раньше советовали не очень сведущие люди. Кошки очень ранимые и даже злопамятные, потом не удивляйтесь «подаркам» где попало. 

Вообще если вы не приверженец наполнителя, можно и без него, когда кот привыкает к лотку, можно поставить сеточку и он будет ходить на нее. Некоторые кошки трудно привыкают к таким лоткам без гранул, но бывают случаи и хождения кошек в туалет для людей.

В целом кошки очень умные животные и понимают многие вещи быстро. Главное — нужно найти подход и приучать ко всему постепенно, особенно если котенок своенравный и пытается показать характер. Только доброта, терпение и любовь к животному поможет вам сделать так, как хотите вы.

Кошки в доме

Дорин Тови

Дорин Тови

Глава первая

Разумеется, иного от сиамских кошек и ждать нельзя, но все это даром не проходит. Три года назад у меня не было ни единого седого волоса. Ну, а Чарльз… Пока я дописывала эту последнюю главу, он опять скатился с лестницы.

Я уставилась на нее с удивлением: я ведь слышала, что сиамки в такие периоды доводят своих владельцев до исступления, воплями и визгом требуя мужа, а эта стоит себе на дороге тихая и целомудренная, точно монахиня, хотя лишь тонкий шерстяной шнурочек удерживает ее в стороне от страстных деревенских котов, которые тут кишмя кишат. Я спросила

— Уж не немая ли она?

Да в ней все говорило о породе — начиная от узкой темной головы, прекрасной как голова египетской царицы вырезанной из эбенового дерева, и кончая кончиком изящного гибкого хвоста. Я подумала, что еще никогда не видела такого красивого животного, а когда старик рассказал нам, как она, точно обезьяна, залезла по занавеске на карниз, уселась там и отказывалась слезать, а другой раз давай прыгать по комнате с пианино на каминную полку, что твоя скаковая лошадь, я поняла, что пропала. Ну, совсем Блонден, с тем преимуществом, что, по словам старика, сиамские кошки никогда ничего не ломают и не бьют.

Впрочем, деревня не нуждалась в дополнительных доказательствах, что у нас не все дома. Улик за три года набралось предостаточно. В частности, по утрам, когда нам надо уехать пораньше, я мчусь по дороге в домашнем халате с кошачьей корзиной в руке и заливчиво лаю. Корзину я беру потому, что физически невозможно нести на руках двух сиамов, извивающихся, как взбесившиеся угри. Тогда, если мне удается нагнать их, Шеба отправляется домой в корзине, а Соломон, слезливо причитая, что Именно в Это Утро Он Хотел Быть Лошадью, мешком висит у меня на спине. Лаю я потому, что (иногда) удается внушить им, что где-то поблизости бегает собака, и тогда они останавливаются. А в халате я потому, что за ними надо бросаться сразу же, едва они исчезнут, и к тому времени, когда я кончу одеваться, они уже будут весело прогуливаться в соседней деревне

Объяснять все это соседям — напрасный труд. Они просто считают нас сумасшедшими. Как и двое пеших туристов, которым я однажды явилась в халате из леса наподобие Тарзана. Я и сейчас вижу, какие у них были лица, когда я скользила вниз по крутой грязной тропинке, отчаянно цепляясь за ветки, чтобы удержаться на ногах, а последние несколько ярдов съехала на обтянутых пижамных штанами ягодицах. Я объяснила, что ищу сиамскую кошку. И делу нисколько не помогло, что именно в эту секунду из нашей калитки небрежной изящной походкой вышли две сиамские кошки и осведомились тоном скорбного изумления, с какой стати я сижу на дороге, а они уже давным-давно ждут меня в саду.

Когда гири были подняты, меня разбирали опасения, что центр тяжести часов сместился и Шеба, прыгая на них со шкафчика, как нерестящийся лосось, может их опрокинуть. А когда гири опускались, я боялась за Соломона — в эти дни целиком мы его видели редко: только две тонкие темные ноги и длинный хвост свисали из часового футляра. Так вдруг он запутается в цепочках и его затянет вверх? Я так тревожилась, что, уходя, принимала меры, чтобы не рисковать ни часами, ни кошками. Теперь, когда мы куда-нибудь собирались, не только все шпингалеты завязывались веревочками, а лестница застилалась газетами, но я перепоясывала часы толстой веревкой, чтобы Соломон не мог открыть дверцу, и подтаскивала к ним тяжелое кресло, чтобы Шеба их не опрокинула

В конце концов мы подобрали ключ к дверце, а часы Чарльз привинтил-таки к стене. Однако не раньше, чем деревня в очередной раз убедилась, что мы совсем свихнутые. Обычно, возвращаясь, я первым делом приводила прихожую в пристойный вид, но как-то вечером почувствовала себя такой усталой, что оставила все, как было. Ну и, естественно, именно в этот вечер одна из деревенских старушек зашла за пожертвованием на благотворительные цели. Я поспешила объяснить, почему у подножия лестницы громоздятся газеты, часы оригинально обвязаны веревкой и подперты креслом, но ее лицо продолжало хранить странное выражение, тем более что в эту минуту киски ужинали на кухне и не давали о себе знать. Но оно стало даже еще более странным, когда, вернувшись через полчаса за конвертом с деньгами, она убедилась, что я ни в чем не уклонилась от истины. На часах восседала, точно косоглазая сова, сиамская кошка, а сиам, сунув голову в дверцу, делился своими наблюдениями за работой механизма.

Бесспорно. Часы, доставшиеся нам после смерти брата бабушки, принадлежали моему прапрадеду, и им на своем веку довелось попутешествовать: дела семейной пароходной компании потребовали, чтобы он несколько лет прожил в Нью-Йорке, а его сын занимался овцеводством на Ла-Плато. «Дважды огибали мыс Горн и могут похвастать не одним шрамом!» — говаривал прадедушка, после того как тоска по доброму старому английскому пиву и парочке викторианских полицейских, которые привозили его домой на тачке, когда двери трактира закрывались на ночь, понудила его вернуться на старости лет в родные места. Шрамы сохранились. Глубокие щербины в основании, полученные во время шторма, когда они сорвались с креплений и ударились о рундук, как постоянно ударялся сам прадедушка. Однако ни прадедушка, ни мыс Горн не подвергали бедные старенькие часы такому возмутительному обращению, какое они терпели от лап этих кошек

Едва мастер повесил гири, заботливо прицепил маятник и удалился, как они набросились на часы, словно бригада демонтажников. Шеба воссела наверху, негодующе чихая, потому что обнаружила трещинку, в которую набилась пыль, а Соломон, после бесчисленных налетов на кладовую натренировавшийся открывать любую дверь или дверцу, засунул голову внутрь, наблюдая за работой механизма. Все прочие интересы были забыты. На время они даже остыли к тому, чтобы рвать дорожку на лестнице или сидеть на капотах. Чуть часы начинали бить, как они опрометью неслись в прихожую — а вдруг механизм вываливается? Когда я заводила часы, Шеба свешивалась сверху и подцепляла стрелки, а Соломон с торжествующим воплем прыгал мне на спину, перебирался на голову и присоединялся к сестрице.

И, как будто этого было мало, Соломон два дня спустя повстречал на дороге того же самого кота, двинулся на него, вытягивая шею, точно страус, когда всякий разумный представитель семейства кошачьих поторопился бы улизнуть. Ну и получил когтями по скуле. Царапина была крохотной, но попытка ее обработать стоила таких усилий, что возня с хвостом Шебы казалась в сравнении райским блаженством. Она-то была маленькой и хрупкой. Если нам удавалось запереть ее в доме, то при содействии старика Адамса мы обычно оттесняли ее в какой-нибудь угол и оказывали ей медицинскую помощь — даже распластавшись на животе под столом на манер вратаря, взявшего мяч. Но Соломон был такой могучий, что мы и втроем не могли с ним сладить. Справочник рекомендовал брать непокорного кота за шкирку и крепко прижимать к столу. Только у Соломона шкирка была такой просторной, что он свободно в ней вертелся, и это приводило к поразительным результатам: пока мы держали его за загривок, он лежал на спине и размахивал лапами во все стороны. Чтобы как-то с ним справиться, мне приходилось на четвереньках возить его по полу, точно котенка, и, улучив удобный миг, прижигать царапину деттолом

Они, естественно, полностью выздоровели к тому моменту, когда прибыли напольные часы. Мастер, приглашенный установить эту махину, только засмеялся, когда я попросила привинтить их к стене, чтобы кошки не опрокинули. «Этому старинушке никакие кошки не страшны», — заявил он, нежно поглаживая ореховый футляр. В старину вещи делали на совесть.

У Соломона и Шебы тоже случались свои взлеты и падения. Шебу не так давно укусил за хвост один из местных котов. Для меня остается неразрешимой тайной, как она подпустила к себе хотя бы на десять шагов такого облезлого кавалера. Она же была такой застенчивой, что закрывала глаза и чуть не лишалась чувств, если на нее смотрели, такую чопорную, что чудилось, будто на ней надеты чепец и митенки. Однако, наверное, даже у нее бывали романтические минуты. И за это она неделю спустя расплатилась нарывом на хвосте величиной с мандарин. Как у нее было в обычае, когда мы отвезли ее к ветеринару, она держалась очень мужественно — с видом беспомощной мученицы, от которого у него буквально слезы на глаза навернулись, позволила вскрыть абсцесс и вколоть пенициллин ей в задик. Он сказал, что мы должны неделю следить, чтобы отток гноя не закрывался, и дважды в день вкладывать в разрез пенициллиновую капсулу. «Некоторые кошки, — сказал он, — задали бы нам жару, но с этой милой малюткой (тут Шеба томно ему ухмыльнулась — как, скорее всего, ухмыльнулась и коту, перед тем как он вцепился ей в хвост), — с этой милой малюткой у нас, конечно, не будет никаких хлопот

Его бы устами! Шеба и красивый молодой ветеринар — это было одно, Шеба и мы — это было совсем другое. Ему разрешалось рассечь скальпелем полтора дюйма ее хвоста: она лишь томно на него взирала. А нам достаточно было достать флакон деттола, и она уже кометой неслась вверх по холму к дому священника, умоляя побыстрее ее спрятать — мы подвергаем ее пыткам.

Она щеголяла черной головой и черными жабрами, черными кончиками плавников и черным хвостом. «Ну просто толстобрюхая пантера», — сказал Чарльз с хохотом, а Соломон прижал уши и надулся, не сомневаясь, что речь идет о нем. Рыбка изменила и свое поведение, что было даже интереснее. До тех пор мы не знали, к какому полу принадлежат наши рыбки, сонно плавающие в аквариуме

Они все выглядели совершенно одинаково. Но соляная ванна положила этому конец. Несколько дней спустя водяная пантера, лихо изгибая обольстительный черный хвост, гонялась за девочками как сумасшедшая.

Нашей рыбке это, казалось, большой пользы не принесло — к вечеру третьего дня она лежала на боку, словно бы при последнем издыхании. Тут на Чарльза снизошло озарение: из-за сырой погоды количество соли, которую мы сыпали в миску, было больше предполагаемого, и мы практически живьем засолили беднягу

В мгновение ока мы переложили рыбку из рассола в теплую, чистую воду. Но она перевернулась брюшком вверх. Мучимые раскаянием, мы просидели до полуночи, по очереди удерживали ее в нормальном положении и за хвост таскали вдоль края миски, пока через очень долгое время наши усилия не были вознаграждены и она сама не изогнула хвостик. Дальше выздоровление пошло гигантскими шагами, и вскоре мы вернули ее в аквариум — грибки исчезли без следа. Впрочем, последнее неточно. Прежде она была вся золотая, а теперь почернела всюду, где соль воздействовала на пораженные грибком места.